Ни мира, ни войны. Евгений Примаков о ситуации на Ближнем Востоке

Сегодня утром вернулся из Бахрейна, где обсуждали на нескольких высоких встречах события в Саудовской Аравии и Заливе, которые развивались прямо у нас на глазах.

По атаке на завод ARAMCO, ключевые соображения:

Любые повстанцы теперь могут быть технологичны, использование ударных дронов не зависит от степени “продвинутости” — это дешево и просто;

“Ансар Алла” — не столько прокси Ирана или клиент Ирана, поскольку “хуситы” будут воевать и без Ирана. Они не считают себя нелегитимной группировкой, которая захватила/взяла власть в стране, но Иран, очевидно, поддерживает “Ансар Алла” и имеет на нее влияние;

Причина резкой реакции США на атаку не только в том, что противостояние с Ираном стало одной из основных идей американской внешней политики, но и в том, что пострадал нефтяной рынок, пострадал настолько, насколько до этого не бывало, и удар был по ARAMCO, компании, в которой очень много американского интереса;

Предыдущие атаки оценивались даже внутри Залива по-разному. Несмотря на резкие обвинения в адрес Ирана, были и предложения не торопиться с выводами и провести расследование, со стороны, в том числе, союзников КСА. Одно дело — риторика и эмоции, другое — официальные обвинения. Уточню — не потому, что верят в невиновность Ирана, который, предположительно, стоит за атаками. А потому, что не хотят брать на себя обязательства начинать войну — это важно;

Также по-разному оценивается и урон от этого удара по НПЗ: США в политических целях склонны преувеличивать его, так как это красит Иран в еще более темные “злодейские” цвета и выставляет США как гаранта стабильности рынка в целом (с резервами, достаточными для покрытия дефицита на рынке), КСА в политических и экономических целях склонны преуменьшать урон (во-первых, унижение от “голодранцев”, с которыми воюют с 2015 года, во-вторых, пострадавшая репутация стабильного производителя и поставщика, и размеры ущерба всегда нужно занижать);

Позиция “Иран точно ни при чем” — странная, нам бы вообще не ставить вопрос таким образом, мы настаиваем на том, что открытого конфликта нужно избегать, кто бы его ни начинал, атаки осуждаем, обвиняемых не назначаем, ссылаемся на то, что необходимость расследования ранее обозначалась и странами Залива по предыдущим драматическим событиям. Примерно так себя ведет сейчас и КНР. При этом мы подчеркиваем губительность военных шагов и риски развития уже военного конфликта и распространения его по региону;

Главный вопрос: будет ли война, готовы ли США к ударам по иранским объектам, по территории Ирана или по его прокси — самый важный. Пока нет расследования и его выводов, мы не можем согласиться с тем, что удар “ответный”, но это слабое утешение: спор о терминах сам по себе не может предотвратить такое развитие событий. Но об этом всем напишу отдельно, чтобы сразу не перегрузить;

КСА и союзники в Заливе ожидают от России артикулированной позиции именно в отношении Ирана — “с нами или не с нами” — предполагая, что у нас есть с Ираном какие-то особые связи, близкие с союзническими. Это очень неприятная для нас ситуация — союза с Ираном у нас нет и влияния в этом представлении тоже такого нет.
Будет ли война с Ираном — поставим вопрос прямо, чего многие стесняются: риск велик.

Резюме: под ударами окажутся прокси и клиентура Ирана, как ее видят в Вашингтоне и Рияде, плюс резко будет усилено давление на Европу, чтобы принудить ЕС закончить историю с СВПД.

Мы можем полагаться на то, что Трамп все же не “воин”, а “торговец” по складу характера и своей миссии. Жесткие переговоры с давлением на грани насилия — да. Война как цель и практически поставленная задача “смены режима” — нет.

При этом не будем впадать в благодушие — мы помним, что Трамп отдавал команду на удар по сирийскому аэродрому, то есть ракетный (предположительно бомбовый) все же удар допустим. Другое дело, что в нынешнем Белом доме понимают, что это не Сирия, тут ограниченный удар по целям на территории Ирана не будет ограниченным, неизбежно последует эскалация.

Поэтому маловероятно, что США сейчас начнут удары по территории Ирана — меня бы это очень удивило как пример настоящей отваги и слабоумия. “Ответ на ответ” со стороны Тегерана будет по всему периметру, где у Ирана есть прокси-силы. Слишком высоки издержки: закроется выход из Персидского залива, загорится ливано-израильская граница, есть цели для ударов в Бахрейне, Катаре (что особенно интересно, потому что Катар под сильным иранским влиянием), Саудовской Аравии и далее, и далее, и прочее, и прочее.

Конечно, в Вашингтоне это понимают. Уволенный Джон Болтон сейчас бы развил бурную деятельность — но он уволен.

При этом США должны, обязаны “ответить”, раз уже обвинили в атаках на ARAMCO Иран, раз уж в прошлый раз отменили удар в последний момент в ответ на сбитый беспилотник, раз уж столько было обещано — это “ловушка Обамы”, когда тот описывал “красные линии” для Башира Асада в Сирии и тут же оказывался в зависимом положении от любых провокаций.

Еще один контраргумент против начала войны против Ирана или его “демократизации” по модели Ирака: Иран будет посильнее, с ним не так просто справиться, а в США идет предвыборная кампания. Казалось бы: воюй и получай голоса по принципу “объединимся вокруг нашего лидера перед лицом военной угрозы”, но Трамп собирал голоса в том числе и потому, что обещал не впутываться во внешнеполитические военные авантюры. И не пожелает потерять эти голоса, воюя за союзников на другой стороне Земли. К тому же, военная операция будет использована его оппонентами в Конгрессе, удар по Ирану не проведешь как продолжение операций по следам 9/11, для этого нужно будет получать разрешение Конгресса, хотя бы постфактум. Угадаем, что выдаст Трампу Конгресс.

Повторю: давайте сейчас не спорить в экспертном обсуждении с терминами “ответ” и “отвечать” — это выглядит именно так в видении КСА и США, пусть нет расследования и формальной основы для обвинения кого-либо. Мы говорим о той политике и шагах, которые будут предпринимать США и КСА (плюс союзники и сателлиты). Утешение в терминах — слабое.

В таком случае удар очень вероятен, и я полагаю, он произойдет, но произойдет он по целям в Сирии и/или Йемене, которые будут обозначены как иранские и военные. Это отчасти удовлетворит “чувство мести” и “справедливости” и не приведет к большой войне. Но это, очевидно, не станет финалом. Удар будет поддержан с политических позиций: старания США по выводу Европы из “ядерной сделки” с Ираном (СВПД) будут резко усилены, скорее всего ЕС сейчас просто и без сантиментов выкрутят руки, задействовав все возможные рычаги влияния и давления, чтобы окончательно похоронить СВПД — в Вашингтоне считают, что такое санкционное давление, которое ведет к разрушению экономики Ирана, хорошее средство решить иранский вопрос, пусть и не стремительным “блицкригом”.

Но на самом деле проблема может быть решена иначе, и, думаю, способов не очень много. Об этом дальше.

Смена режима в Иране — настоящий фетиш, сперва для США и Израиля, которые не могут смириться с тем, что произошло в стране в 1979 году, сейчас и для КСА. Отношения арабских стран с Ираном складывались тоже драматично, недоверие во многом объяснялось и идеей экспорта исламской революции, поддержкой шиитских общин, что всегда и обоснованно, кстати, оценивалось как способ вмешательства во внутренние дела. Выступления шиитов в том же Бахрейне в 2011 году было очевидно поддержано из-за границы, несмотря на то, что король и руководство страны настаивало на принципе “гражданство выше религии”, ведь в том же Иране, во время ирано-иракской войны Саддаму не удалось отколоть арабское меньшинство, чтобы оно перешло на его сторону: этот инструмент знаком Ирану.

Еще нужно всегда держать в голове, что во всей этой истории очень много интересантов, при этом не только в Заливе. Я все жду, когда же, наконец-то, где-нибудь в Британии в результате расследования какого-нибудь условного BillingRat выяснится, что за атаками на танкеры и на НПЗ ARAMCO стоят русские — с фотографиями и данными геолокации из Царевококшайской верблюдо-десантной дивизии. Что же коллеги зевнули такую тему? Есть салафитские группировки, есть отдельные “партии войны” в Иране, КСА, Катаре, которые сами ловят рыбку в мутной соленой водице Залива, есть, в конце-концов, Израиль, который уже давно подталкивал США к пониманию, что пора менять в Тегеране власть или вбомбить Иран в такое состояние, чтобы у того исчезли возможности для поддержки какой-нибудь Хизбалла и уж точно для разработок ракетных вооружений. При этом Израиль налаживает отношения с КСА, иранское направление усиливает эти отношения. Некоторые страны Залива тоже считают, что нужно вести более рациональную и прагматичную политику в отношении Израиля. И суть плана Трампа/Кушнера по Ближнему востоку состоит именно в налаживании отношений между Израилем и странами Залива, в первую очередь КСА. При этом в Заливе забывают — это такая политическая аберрация, что в случае реального военного конфликта Израиль никогда не будет “вписываться” в защиту КСА, Бахрейна, Эмиратов и прочих, даже если вклад Израиля в начало войны станет весомым: для Израиля страны Залива по очень понятным на самом деле причинам могут быть рынком, могут быть элементами внешней безопасности, но все равно останутся “разменом”, Израиль не станет заступаться за условный Дубай из-за того, что по тому прилетели иранские Зольфикары или Шахаб-2, при этом сам Израиль будет прикрыт системами ПРО/ПВО, а еще и ядерным оружием, пусть и пострадает от атаки Хизбаллы.

Мы ни разу не утверждаем, что по НПЗ ARAMCO ударил Израиль или какая-нибудь другая еще неизвестная сила. Мы утверждаем, что конфликт в Заливе не закончится ничем хорошим для стран Залива, а у внешних игроков риски гораздо меньше — поэтому их бесстрашие и решительность может сыграть с Заливом дурную шутку.

Причины противостояния Ирана и КСА многочисленны, об этом написана прорва книг и статей. Не хотелось бы писать еще одну простыню: ограничимся упрощением этого до классической конкуренции региональных сверхдержав, с религиозной закваской. Но в итоге нужно понимать, что попытки активными действиями “сменить власть” в Тегеране откроет дверь в ад.

Заметим, что последняя эскалация с атаками “неизвестно кого” в Заливе началась, когда США заявили о выходе из СВПД. Совместный всеобъемлющий план действий — не просто договор нескольких стран, его провели через Совет Безопасности ООН и в этом смысле он стал частью международного права. И в принципе можно предположить выход кого-то из какого-то двухстороннего или многостороннего соглашений, но хотелось бы, чтобы наше внешнеполитическое ведомство особо подчеркивало, постоянно подчеркивало, говорило об этом из каждого утюга и кофеварки: выход из СВПД — это нарушение резолюции Совета Безопасности ООН. Неужели мы настолько боимся этим подорвать репутацию и прочность ООН и Совбеза — куда уж дальше, хуже уже не будет. А в сознании Европейских политиков должно отпечататься, что так поступать нельзя, незаконно, нелегитимно.

Не секрет, что в Иране условные “либералы” и “консерваторы” противоположным образом оценивали СВПД: Рухани предлагал путь к постепенному снятию санкций и восстановлению экономики страны, улучшения уровня жизни людей. “Консерваторы” (на самом деле консерваторы буквально все, просто некоторые консервативнее) говорили, что соглашаться с “Большим Сатаной” нельзя ни в чем и ни о чем — все равно обманут. И когда санкции остались в силе, а некоторые вернулись, а некоторые добавились, оказалось, что “консерваторы” правы: “а теперь давайте сделаем по-нашему” — так США проиграли иранских “либералов”, а силовые группы повели игру на обострение, ведь “умиротворение” (в данном случае американцев со стороны иранцев) не удалось. Все последние заявления Тегерана об увеличении степени обогащения, увеличении числа работающих центрифуг и так далее — продолжение уже иранской истории про усиление давления на Европу. А ЕС оказался в тупике: или встать на сторону США и пойти на дальнейшее обострение, потерять возможность вести в отношении Ирана (а вообще-то в целом, глобально) суверенную политику. Или сопротивляться желанию Вашингтона дожать Иран и терпеть от Вашингтона, что сложнее. Разработали особый финансовый механизм, чтобы торговать с Ираном без промежуточных расчетов в долларах и проводок денег через контролируемые американцами банковские структуры, но он так и не заработал в реальности.

А Тегеран и дальше будет идти на обострение. Просто потому что он готов. До какой степени — не знает никто, в том числе и в Вашингтоне никто этого пока не понимает. И вот эти угрозы со стороны Вашингтона и усиление давления — способ добиться этой вот определенности. Если для северокорейской политической элиты характерно желание спокойно и безопасно обустраивать свою жизнь и США есть что предложить: торговля, привлекательность капитализма (даже без самого капитализма), обещания безопасности (в которые тоже сложно поверить), сытость и достаток, примирение с Югом, то та же технология “натиск-торг” с Ираном буксует: что там такого США могут предложить, чего древняя Персия жаждет пуще воли? Свободу прессы? Секуляризм? Но в Иране эти проблемы и потребности не настолько остры, а потому и не настолько привлекательны. На “смену режима” США и КСА (с парадоксальным плечом Израиля) может рассчитывать только в очень дальней перспективе, если будет долго тянуть лямку постоянного внешнего вмешательства во внутренние дела Ирана, рушить его экономику, манипулировать уровнем жизни иранцев, заниматься промывкой мозгов, пропагандой и контрпропагандой… Постойте, но ведь все это и без того было, неужели когда-нибудь в Иране это сработало? К тому же в новом многомерном полицентричном мире нет такой нужды все измерять по Вашингтонскому времени: и вот уже Китай заключает с Ираном соглашение о стратегическом партнерстве.

На самом деле идея “лишь бы не было войны” и отказ от активной смены режима могут спасти мир и мiр — в обеих значениях слова. Просто нескольким игрокам уже сложно отказаться от самой идеи смены режима, так пусть вспомнят, что и после 1979-го уживались же как-то и торговали.

Что можно сделать, так это решать проблемы сепаратно, снижая воинственную риторику. К примеру, понятно же, что тяжелейший гражданский конфликт в Йемене с вмешательством внешних сил (с 2015 года) не привел к миру. Что у него нет военного решения и даже взятие городов, портов, источников воды, дорог и прочего не приводят к стабильному единству страны и установлению “нужного” правительства, следовательно, договариваться придется, придется искать компромисс. Не признать движение “Ансар-Алла” правительством, а найти способ договориться. Да, для этого придется говорить и с Тегераном, а Тегерану придется говорить об этом с Риядом. Но пока обе стороны не признают, что оно того стоит и в этом нет национального унижения и сдачи позиций — всегда будет возможность воткнуть дрон-другой в резервуар или еще какое-нибудь шило в почку. Ливан и Сирия, возможно, могли бы стать первой площадкой для если не взаимодействия, то деэскалации: факт, что война в Сирии в целом завершена, самое время смириться с этим и признать реальность. Мир в Сирии будет медленно, но верно работать и на ситуацию в Ливане: возвращение беженцев, снижение социальных проблем, уменьшение военной напряженности и, логично, что шиитские милиции, а особенно Хизбалла, будут иметь больше оснований для более прочных и постоянных соглашений и отношений с суннитской общиной страны, снижая внутреннюю напряженность.

Но Сирии нужно восстановление, без него война так и будет маячить за спиной. У Ирана нет возможности восстанавливать Сирию в одиночку (к слову, у России тоже), и это могли бы помочь сделать инвестфонды Залива, к общей пользе и даже прибыли.

Вот эта тактика деэскалации может сработать, медленно, но верно. Россия в этой ситуации может быть гарантом принимаемых на себя обязательств, участвовать в экспорте технологий. Уже сейчас активно работает в той же Сирии КНР и речь не идет о конкуренции с Китаем. Китайская последовательность и прагматичность может быть достойным примером для выстраивания рациональных отношений.

А прибыль — хорошая добавка к благотворительности и веская причина для установления мира.

Share on FacebookTweet about this on TwitterShare on VKShare on Google+Pin on Pinterest

Комментарии закрыты